Андрей Пургин: Донбасс как фронтир России 05 октября 2016 13:29

Корреспондент ИА «Новороссия» в Донецке встретился с Андреем Евгеньевичем Пургиным. Думаем, представлять его нашему читателю нет необходимости — Андрей Пургин стоял у истоков русского движения на Донбассе, когда ДНР еще не существовало, — в 2005 году он основал организацию «Донецкая республика». Сегодня Андрей Пургин создает новую площадку для сторонников Русского Мира — общественно-интеллектуальное объединение «Юг России», — дискуссионную площадку интеллектуально-аналитического сообщества для выработки алгоритма построения будущего.

Корреспондент ИА Новороссия: Первый вопрос. Хотелось бы поговорить об идеологических столпах Новороссии, Донецкой республики. Откуда идет эта идентичность? Почему она противостоит Киеву изначально? Не только по факту поездов дружбы, автобусов дружбы и всех этих «милых» людей с оружием. Но вот есть же некое коренное различие, и если оно есть, в чем оно?

Андрей Евгеньевич Пургин: Донецкая идентичность, Вы это имеете в виду?

ИА Новороссия: Я имею в виду юго-восточную, новороссийскую идентичность, противостоящую западенской идентичности. Ведь Киев, например, стал «западенским» в течение пары лет, а до того Киев был нейтральным. Изначально, даже больше не малороссийским, а греческо-еврейским.

А.П.: Вся территория от Одессы до Харькова – это имперская территория. Это та территория, которая добыта силой русского оружия и фактически освоена Россией и русскими как новая для себя территория. Вот она и получила некое вот такое граничное имперское начало, сравнимое с освоением Сибири, Алтая, Дальнего Востока и т.д.

Это некий фронтир, некий вечный фронтир России, который имеет очень острое ощущение имперскости, острое ощущение себя в принадлежности к некому чему-то большому цивилизационному, находящемуся на этой границе, что придает ему некую бесшабашность, некую вольность движения, казачество в хорошем смысле этого слова, не как институт, а как посыл. И это и есть коренные различия между Центральной и Западной Украиной и всем тем, что называется Юго-Восток, хотя на самом деле это от Дуная до Волги этот некий фронтир — это Юг России.

ИА Новороссия: Почему фронтир остался на Донбассе? Почему он не пошел до Днепра, дальше?

А.П.: Ну Вы имеете виду Одессу и так далее? Почему Донбасс? Проблема донецкой идентичности действительно существует – это некая субэтническая общность (хоть и спорная), которая перешагнула непосредственно субкультурную. Это глубокий региональный патриотизм. Есть определенное отличие: Донбасс — наследник своеобразного процесса заселения, индустриального уклада. Эти факторы и еще целый ряд причин породили более плотную общность, состоятельность и эта общность имеет некую собственную витальность, способность к выживаемости.

ИА Новороссия: Вопрос по поводу витальности. Вы говорите о том, что существует новое некое (идентичность плохое слово) осознание ощущение людей в привязке к месту жительства. Если говорить идеологическими конструктами, почему они не восприняли, например, казачью идентичность? Вот её бери и применяй. Она удобная, она расписана, можно всем назваться казаками.

А.П.: Индустриальный уклад он не совмещается с казачьим пониманием жизни. Казачий уклад не применим в индустриальном сообществе, в котором по факту некие сословные разграничения невозможны. Т.е. это принцип плеча, принцип равенства. У нас уходит вглубь определенная этническая составляющая, такое (не очень хорошее) понятие как национальность и т.д.

Восприняты другие мерки для оценки важности и нужности человека для общества, не по праву рождения, а его социальное и прочее поведение. Это тяжелый физический труд, это безусловная коллективность равных, которая фактически выводит казачью культуру за скобки и мало того, она не воспринимается по-большому счету на Донбассе (если и воспринимается, то довольно тяжело). Это не потому что казачий уклад неправильный — он другой.

ИА Новороссия: Но если мы говорим об идеологии фронтира, то казачий уклад ложится абсолютно в идеологию первопроходцев. Соответственно Донбасский регион, история фронтира, то это все очень логично совпадает, как дважды два. Или мы имеем в виду «фронтир», который уже не фронтир, это уже некая колония.

А.П.: Да, некая русская Америка. Вы правы, это уже переход в некую русскую Америку, не в смысле Америку как государство, а по процессу освоения. Пустая территория, которая была освоена и те люди которые не имели отношения к этой земле, не имели там корней. Т.е. это голая степь, центр Дикого Поля на котором возник индустриальный уклад и получается, что хозяевами являются люди, у которых там нет пяти поколений, похороненных рядом.

ИА Новороссия: Кости не в земле.

А.П.: Да, кости не в земле. Получается, по способу освоения, некая Русская Ойкумена.

ИА Новороссия: Но фронтир в классическом смысле, потому что фронтир — американское понятие, это продвижение вниз на юг.

А.П.: Это некий результат колонизации. А казачество некие другие задачи перед собой ставило — это защита. Здесь это шаг дальше от казачества — как оборонительной линии (цивилизационной оборонительной линии).

ИА Новороссия: В Новгородской Руси был такой термин, который успешно использовался, «засеки». То есть то, что мы видим в Донбассе — это засечный русский отряд по своей сути.

Что такое «засека» – это когда лес валили на месте возможного вторжения неприятеля так, чтобы лошадь ни в коем случае не прошла и у пехотного соединения тоже были проблемы. Казаки – это засечный отряд, а в продолжении Донбасса это культурная технологическая, да какая угодная экспансия, это колонизация в хорошем смысле слова. Соответственно, какие мостики по вашему мнению можно перебросить из тех времен, о которых мы сейчас говорим, через что, к сегодняшнему дню?

Какие есть точки бифуркации, какие ключевые моменты, реперные точки становления этого сообщества. Я не хочу говорить этнос, потому что по поводу термина «этнос» тут можно долго спорить. Вот есть некое сообщество, которое с единой целью, с едиными врагами которое его атакуют, безусловно. Вы скажите о том, кто эти люди, которых принято называть шахтерами и металлургами Донбасса?

А.П.: Те люди которые, воспринимают, в чем их отличие от других, например, от центральной России? Можем пойти от противного. В чем отличие Донбасса от центральной России – это все-таки глубокое восприятие себя прежде всего, как части территории.

И только потом остальное, т.е. малая Родина здесь очень важна и только потом переброшен мостик на большую Родину. Т.е. здесь понижена ценность, к сожалению, большой Родины. То есть, центральная Россия — это острое восприятие — это фактически слияние восприятия малой и большой Родины, какой-нибудь Рязанщины. Не пытаюсь обидеть, наоборот.

Есть Рязань и Область. И восприятие Рязани и Области как малой Родины и большой Родины оно настолько находится близко, что теряется грань. Здесь, эту грань Вы можете пощупать и увидеть. Т.е. вы можете видеть рядом описание малой Родины, т.е. вам опишут малую Родину — Донбасс, его субэтнические отличия и т.д. и т.п. Специалисты могут Вам прочитать лекцию на три часа «Отличие Донецкой субкультурной идентичности от соседей».

И только потом мы все признаем, что это неотъемлемая часть русской культурной традиции, что это часть России, что это часть русского цивилизационного пространства. Но вы эту границу можете увидеть своими глазами.

Это почти тоже самое, что и у казачества, у современного южного казачества. Там существует граница их какой-то субкультуры и ощущение себя частью большой России. Есть коренная русская территория и тут мы видим, место отличия между коренной территорией русской цивилизации и кусочка её фронтира. Это все потому, что при остром оборончестве, при экспансии, привязка к территории очень важна, ее роль увеличивается и это накладывает определенный отпечаток. Это не новый народ, это не создание чего-то. Это условие физического выживания. Это условия при которых включается витальность, как часть аппарата выживания в агрессивной среде.

ИА Новороссия: То есть инстинкт самосохранения и выживания рода. Вопрос — а где было это самое самосознание, эта сама идентичность раньше? Где она была в прошедшие 300 лет? Потому что, она никак, вроде бы, о себе не давала знать. Т.е. если вы спросите человека живущего в России, что такое Донбасс, он скажет: «Уголь» и больше ему нечего сказать – он не знает больше ничего об этом. Вот, соответственно последние 50, 150, 200, 300, лет, как эта идентичность, проявляла себя в нашем общем культурном, политическом процессе?

А.П.: Политически эта идентичность себя впервые осознала и проявилась при создании Донецко-Криворожской республики — это был некий другой путь. Это табуированная история. Она была табуирована при Советской власти и табуирована, естественно, при Украине. Сейчас некие новые ростки есть.

Эта информация постепенно прорывается, постепенно создается круг, очень широкий круг людей, выходящий за рамки узкого круга региональных патриотов – людей которые очень остро ощущают себя частью Донбасса, среди них эта часть исторического наследия очень востребована, она им необходима как часть политической самоидентификации.

То есть это первая декларация некой общности, некой индустриальной общности, которая себя никогда не привязывала ни к определенной этнической составляющей, которая воспринимала себя как некий экономический регион.

ИА Новороссия: Можно сказать, это из всех регионалистов, которые мне известны, это впервые идеологический, сознательный переход в постмодерн. Не модерн, а именно постмодерн.

А.П.: Безусловно. Это первая попытка, и отсюда ее табуированность. Как раз потому что это было первой попыткой публичной декларации таких ценностей.

Это было отчетливое движение снизу: 2000 депутатов, которые в Харькове на третий день, родили Республику исключительно по экономическим основаниям. На основаниях взаимопомощи и самодостаточности экономического региона, не глядя на «этнические» и прочие культурологические и социальные, классовые различия. Она тотально табуирована на Украине, в принципе, в том числе из-за того факта, что на добровольных основах в Донецко-Криворожскую республику вошли Полтава и Сумы – а это заявленная колыбель украинской культуры, особенно Полтава.

ИА Новороссия: Мы имеем в виду «неоукраинство», или изначальное некое «первородное украинство»?

А.П.: Например, советское украинство опирается на некие субкультурные отличия, которые были в Сумах и в Полтаве, Чернигове.

ИА Новороссия: Чтобы нашим читателям было понятно, грубо говоря, бегство Карла под Полтавой – это часть украинской истории или часть русской истории?

А.П.: Ну, для Украины – это часть украинской истории. Для России – это часть русской. И в этом есть определенный казус. Украина привязывает себя к некой Полтаве, которая добровольно присоединилась к пролетарской Донецко-Криворожской республике. Именно вот здесь и происходит обрушение скреп «украинства». Скрепы дают трещину, очень большую трещину, когда полтавские депутаты голосуют в Харькове за единство с донецкими и макеевскими рабочими, с криворожскими рабочими из Криворожского железорудного бассейна и Донецкого каменноугольного. Это рушит эти «скрепы» и возникает осознание того, что все построение ДКР, по-большому счету рубит этнические, националистические корни.

ИА Новороссия: Поскольку политика у нас до сих пор в модерне, ДКР разрушает категорию модерна. А то, о чем Вы говорите – это конец 4-го и начало 5-го технологического уклада, и поэтому в политическую риторику она не очень ложится.

А.П.: На тот момент это был грандиозный прыжок за некие флажки, и он испугал и испугал на самом деле серьезно. Он не вписался ни в какие рамки, то есть если начинать поднимать эту тему, то эта она тащит за собой целые современные пласты, при чем Владимир Владимирович и очень многие идеологи начинают осознавать это. Это тема, начиная с 1923-го года, когда был перелом и фактически Ленин сначала переубедил Сталина, а потом была знаменитая Сталинская речь в 1923 году. Вот там и был перелом, мы пошли по пути строения национальных и иных окраин — по национальному признаку. Сейчас, или мы национальный признак отодвигаем в сторону и строим региональную политику на основе экономических признаков, или остаемся среди национальных окраин. Эти границы не совпадают никогда, границы определенных субэтнических и прочих общностей никогда не совпадают с границами регионов экономической географии.

ИА Новороссия: И с административным делением тоже есть определенные проблемы.

А.П.: Да. К сожалению, вот после 1923-го года как раз пошли по пути усиления национальных и субкультурных отличий, их гипертрофированного развития.

ИА Новороссия: Существует расхожий такой слух, что что вся «культура», «литература» и прочая «этника» малых народов России, писалась в Москве, в МГУ умными филологами.

А.П.: Это однозначно можно сказать о программе коренизации, которая была на Украине в очень агрессивной форме до 1933-го года, а в Казахстане до 1944-го. Это известный факт. Искусственное создание национальностей.

ИА Новороссия: Вот кстати важный вопрос. Мы с Вами обрисовали некий контур, если угодно, экономической идентичности, региональной идентичности, но не в том смысле как это привычно воспринимается, но некий, так скажем, народ Донбасса. О нем можно уверенно говорить, потому что он существует, для этого достаточно выйти на улицу и увидеть. Он есть. То есть, мы можем идеологически оспаривать его существование, подтверждать, не подтверждать, но он есть. Вопреки или благодаря.

А.П.: Вполне.

ИА Новороссия: Вот вопрос, связанный с тем, что это за народ, кто эти люди, насколько на них влияет сталинизация, десталинизация, Советский союз, современная Российская Федерация, современная Украина. Какие идеологические конструкты, государственные конструкты, имеют на него влияние и являются частью его политического менталитета?

А.П.: Здесь мы должны рассуждать с прикладной точки зрения. Этот народ существует, но этот народ, привязан к региональной идентичности, к земле, к территории, это приводит к неким интересным перекосам. Здесь с одной стороны – это определенная пассивность, это ни в коем случае не большой миф, это все-таки пассивность и замкнутость на своей территории и поиск комфорта среди своих. Поэтому Донецкое землячество существует практически по всему миру, с московским там трудней. Это отличие, действительно очень коренное потому что если есть трое донецких во Владивостоке, то это обязательно уже Донецкая земля, донбассовцев имеется ввиду. Это как раз говорит о том, что это субкультурная традиция, к сожалению, опирается на региональную культуру.

ИА Новороссия: Субкультурная или субэтническая?

А.П.: Ну возможно уже субэтническая, мы можем спорить о названии, в данный момент это не существенно. Мы можем двигать рамки от субкультурной до субэтнической, кто-то скажет, что субэтническое это казачество в лучшем случае, да и то спорно, и отдельной донецкой субэтничности не может быть, кто-то скажет, что это уже состоявшаяся субэтничность.

ИА Новороссия: Вопрос горизонтов, другими словами.

А.П.: Горизонта, дефиниции в данном случае, это не очень важно. Это. к большому сожалению ,региональная привязка, и она является некой изоляционной и оборонческой. И этим воспользовалась та агрессивная западно-украинская часть, которая в итоге и переломила под себя Киев и начала строить сначала этническую новую общность, а потом некую антиРоссию.

ИА Новороссия: Антицивилизационную Россию.

А.П.: Антицивилизационную модель и здесь произошел определенный наш проигрыш, потому что дать что-то наружу Донбассу тяжело, он больше заинтересован в охранении себя внутри.

ИА Новороссия: Ну т.е. грубо говоря, экспансионная политика сменилась политикой укрепленного фронтира, т.е. это крепость, граничная крепость. Вот дальше, как бы хаос и всё плохое, а вот здесь заканчивается русское государство. Я правильно излагаю?

А.П.: Да, да. Здесь немножко потеря и размытость корней этнических, русских этнических корней, ушедшие немножко в сторону, на 2-ой на 3-ий план, т.е. все равно не потеряно окончательно, т.е. любой человек на улице Вам скажет, что он русский, но это будет очень неуверенный ответ, т.е. человек не очень понимает, что это, как это, потому что этот человек в первую очередь – донецкий, во вторую очередь – русский. В Рязани он в первую очередь – русский, потом рязанский и вот в этом коренная разница.

И когда человек определяет себя сперва донецким, а потом русским – из этого и получается некая оборонческая позиция, закрытая позиция, некая «китайская» позиция: давайте переварим и растворим всё что к нам приходит извне. То есть — к нам может прийти нечто враждебное, но ничего страшного мы и не такое переживали. Это кардинальное отличие.

ИА Новороссия: Ассимиляционная модель, Вы имеете в виду? Как в царской водке растворяется любой металл, так донецкая идентичность вберет в себя лучшие черты иных общностей?

А.П.: Любят рассказывать, что тут 138 национальностей, — но вы их не найдете. Да вы не найдете 60 000 оставшихся у нас вьетнамцев после 90-х годов, 40 000 беженцев-грузин, которые приехали из Абхазии, но вы не найдете, компактно проживающих, все растворилось в народе Донбасса.

ИА Новороссия: То есть некая декларация присутствия есть, но по факту оно всё уже составляет единую общность.

А.П.: Это чем отличается Донбасс от других территорий, это как раз тем, что он, как и китайская цивилизационная модель, в данном случае просто для примера, он растворяет в себе все пришлое.

ИА Новороссия: То есть культурная, религиозная, технологическая матрица, она наслаивается, этнические противоречия растворяются в ней?

А.П.: Да безусловно, Вы можете попасть в тот же Октябрьский поселок, в некоторые части Макеевки. Эти поселки формально считаются татарскими, там жили казанские татары. Но пройдя по улицам, вы не сможете отличить дома где живут татары, а где русские.

ИА Новороссия: Но мы с Вами начали разговор о том, что это идентичность по экономическому, классовому признаку, если угодно. Т.е. поэтому понятно, что этническая идентичность не играет первых ролей.

А.П.: Что не хорошо на самом деле, потому что зов крови,это максимальный мобилизационный ресурс, это некая модель «сборки». Это максимальная мотивация народа. Здесь мотивация снижена до использования «мягкой силы», если так можно выразится.

ИА Новороссия: О чем хочется спросить. Буквально в нескольких километрах, может быть десятках, но не сотен, от Вас находится конструкт других технологий, других воззрений, который идеологически вас назначил врагами. То есть, начиная от «донецких бандитов» и заканчивая «сепарами», «недочеловеками», «неукраинцами». Эти термины и определения окрашены даже более негативно чем «кацапы» и «ватники».

Фактически первые враги украинской идеологии это вы. Именно вы находитесь на том самом идеологическом фронтире, вы назначены мишенью. Вот скажите пожалуйста, на сколько существуют идеологические попытки вас окрасить в жовто-блакитные цвета, реинтегрировать или наоборот вас уже решено откинуть и уничтожить?

А.П.: Однозначно откинуть и уничтожить, и очень давно. Это позиция отрыва некого альтернативного Пьемонта, получается Крым – это остров Крым.

«За Перекопом земли нет» — известный риторический прием. Это вообще абсолютно другая история, для отдельного разговора. Получается, что Донбасс – это более концентрированный вариант предложения другой модели развития, внутри того украинского государства, и если обсуждается Донбасс, то в максимальном дистанцировании.

Донбасс врагами справедливо ощущается идеологическим центром другого варианта развития. Его необходимо максимально изолировать от других регионов, максимально демонизировать. Отдирать с кровью от Харькова, Одессы и Днепропетровска. И создавать ему максимально негативный образ, это идет еще с девяностых, клише «донецкие бандиты», «быдло» и прочее.

Не надо забывать, что в 90-х годах вопросы федерализации кроме Крыма стояли только в двух местах – это в Донецке и Луганске в 94-м году, где был референдум о федерализме, где огромное количество людей проголосовало, больше 80%, за федеративное устройство Украины.

И в Закарпатье – то есть это два региона кроме Крыма, где эти страсти бушевали. Если Крым – это действительно определенная история, отдельный разговор, то Донбасс – это идеологический локомотив федерализации, который тащил за собой Харьков, Днепропетровск, Запорожье, Николаев, Одессу.

Естественно, задача украинства и Украины, Киева, в том числе, была этот локомотив отцепить. Отцепить, т.е. рассказать, что это он другой, иной. Не единый состав, который может куда-то двигаться, не единый экономический уклад, не единый индустриальный уклад, не единый экономический регион, потому что пять областей Восточной Украины – это всегда были единым экономическим регионом с тысячами, миллионами связей.

Есть понятие очень узкое – мало кто о нем знает – это коэффициент связи регионов. Крымский коэффициент, например, был изначально в десять раз меньше. В десять раз, на порядок меньше общеукраинского. Коэффициент Донбасса выше, чем у Львовской, Ивано-Франковской области. Донбасс был, больше частью Украины как общей экономической системы, чем Ивано-Франковск и Львов. Но отсоединить его экономически — очень сложная задача, но тем не менее задачу была поставлена. Отодрать нас, возможно, не физически, но сделать некими отщепенцами в глазах других, поэтому мы слышали эти бесконечные заявления о донецких бандитах, бесконечная демонизация населения.

ИА Новороссия: Дегуманизация я бы сказал.

А.П.: Да, дегуманизация — уже да. Дегуманизация населения, которая уже идет десяток лет, возможно пару десятков лет. Минимум два десятка лет существуют попытки демонизации населения Донбасса и создание некого имиджа нелюдей.

ИА Новороссия: Недочеловеков, если прямо говорить. Ну то есть вот есть украинец полноценный, он рожден в Ивано-Франковске, ну рожден, даже в Киеве допустим, но он не может родиться в Днепропетровске, он не может родиться в Донецке. Т.е. донецкому человеку нужно до украинства еще дослужиться, нужно его еще попытаться добиться. Некую присягу лояльности дать, чтобы его приняли в идеологическое сообщество, я так полагаю.

А.П.: С моей точки зрения даже хуже, по большому счету необходимо было отказаться от русскости.

Получается, что русские России — это некий эрзац, некая неполноценность, с украинской точки зрения. Украина-метрополия, Киев — «мать городов русских», а это какие-то неполноценные живут, они своим путем пошли, давайте мы их пожалеем снисходительно.

И к нам были настроены именно так – в парадигме «или мы – или они». Поэтому была попытка физического уничтожения нас в 2014-м, прежде всего физического. Если очень внимательно анализировать, то, что делала Украина в летом 2014-го и поведение Европы и других международных институций, мы увидим четкую цель. Задача была получить территорию без населения. Делалось огромное количество телодвижений для того, чтобы изгнать нелояльное население на территорию России и получить территорию, но уже без населения. Это как раз говорит о том, что Украина не видит возможности реинтеграции нас в «украинство».

Продолжение следует...

Читать оригинал >> 11:06 06.10.2016

0 комментариев
ВНИМАНИЕ! Начался ЗБТ (Закрытый Бета-Тест) аккаунтов! Подробности смотрите здесь
Войдите, чтобы оставить комментарий. Нет регистрации?
Пока никто не оставил комментариев к этой статье. Вы можете стать первым!
Получи аккаунт с доступом к ЗБТ бесплатно до 31 декабря! Подробности здесь
Новости MEDIA REPOST v2.0
Подробности смотрите здесь
Военные хроники (Сирия ON-LINE)
Сводка военных событий в Сирии. Пост обновляется.
Установить виджет online-ленты на свой сайт
Военные хроники (Новороссия ON-LINE)
Сводка военных событий в Новороссии (ЛНР и ДНР). Пост обновляется.
Установить виджет online-ленты на свой сайт
Мнения сообщества
Основатели
определенно режет глаз гос. символика: "бЛя"
Последние комментарии